На полянке у леса жил цап Грицько. Рыжий, с длинной бородой и острыми рогами. Каждое утро он ходил к ручью пить свежую воду.
А на другом берегу ручья, в саду за забором, жил барашек Остап. Белый, кудрявый, с весёлыми глазами. Он тоже любил пить воду из ручья — самую свежую, самую холодную.
Через ручей был перекинут узкий мостик. На нём едва помещалась одна зверушка. Двоим — никак.
Однажды утром Грицько ступил на мостик с одной стороны. А Остап — с другой. Встретились посередине.
— Дай дорогу! — крикнул Грицько. — Я тут всегда первым хожу!
— Да что ты! — возмутился Остап. — Я уже на мостике, я и иду дальше!
— Нет, я!
— Нет, я!
Стояли они так, толкались рогами, топали копытами. Мостик закачался. Никто не хотел уступать.
Наконец оба развернулись и пошли домой. Сердитые, обиженные. С тех пор Грицько ходил к ручью вечером, а Остап — утром. Встречаться они не хотели.
Только вот беда — лето выдалось жарким. Воды в ручье стало меньше. Утром она была холодная и вкусная, а вечером — тёплая и не такая приятная.
Грицько грустил. Ему очень хотелось снова пить свежую утреннюю воду. Но ведь тогда придётся встретить Остапа…
А Остап тоже грустил. Ему хотелось гулять вечером, когда прохладно, а не сидеть в саду. Но ведь тогда придётся увидеть Грицька…
Однажды вечером Грицько пришёл к ручью раньше обычного. И увидел Остапа, который сидел на берегу.
— Прости, — сказал Грицько тихо. — Я мог бы и уступить тогда.
— И я прости, — ответил Остап. — Мостик ведь не мой.
Они помолчали.
— А что если, — предложил Грицько, — мы договоримся? Один день ты ходишь утром первым, другой день — я?
— Или ещё проще! — обрадовался Остап. — Один кричит, когда на мостик заходит. Второй услышит — и подождёт немного!
Грицько улыбнулся. Остап тоже.
С тех пор они звали друг друга перед мостиком. Иногда даже встречались на берегу и вместе смотрели, как плывут облака в воде.
А мостик больше не качался от ссор — только от лёгких цапиных и бараньих копытец, что спокойно переступали через ручей.