Жили-были дедушка и бабушка в маленькой избушке. И жила с ними курочка. Она была такая хорошенькая — пёрышки у неё пёстрые, рябенькие, будто кто-то нарисовал пятнышки коричневые и белые.
Однажды утром курочка сидела в курятнике на мягком сене. Вдруг — кудах-тах-тах! — снесла яичко. Да не простое, а золотое! Оно блестело, как солнышко, и светилось так ярко, что аж глаза щурились.
Курочка выбежала из курятника и заквохтала:
— Кудах-тах-тах! Дедушка, бабушка, идите скорее!
Подошёл дедушка, увидел золотое яичко и обрадовался. Взял его в ладони, постучал тихонько пальцем — нет, не разбивается. Сильнее нажал — опять ничего. Пробовал, старался, даже вспотел, а яичко целёхонькое.
Бабушка тоже попробовала. Стукнула ложкой, потом легонько ударила — ой, как крепко! Золотое яичко и не подумало треснуть.
Сели дедушка с бабушкой на лавочку и загрустили.
— Такое красивое яичко, а что с ним делать, не знаем, — вздохнула бабушка.
— Хотелось бы яичницу пожарить или тесто замесить, — добавил дедушка.
И они немножко всплакнули — не от горя, а от растерянности.
А в это время по полу бежит маленькая мышка. Она серенькая, усики дрожат, хвостик тоненький. Бежит себе, торопится, и не заметила, что золотое яичко лежит на краю стола.
Мышка — шурх! — задела хвостиком край стола. Яичко качнулось, покатилось и — бац! — упало на пол. Разбилось на мелкие кусочки, и всюду рассыпались золотистые искорки.
Тут дедушка с бабушкой совсем расплакались — но уже не от грусти, а от неожиданности.
А курочка Ряба подошла к ним, склонила головку и тихо, ласково сказала:
— Не плачьте, мои дорогие. Я снесу вам другое яичко. Оно будет не золотое, а простое, белое. Из него и яичницу сделаете, и в тесто добавите.
Дедушка с бабушкой вытерли слёзы, улыбнулись и погладили курочку по мягким пёрышкам.
А на следующее утро курочка и правда снесла простое белое яичко. Бабушка сварила его, и все вместе позавтракали — дедушка, бабушка и курочка Ряба, которая клевала зёрнышки рядом.
И все были довольны и счастливы.